Признак бесстрастия есть то, чтобы во всем пребывать без смущения и без страха, как получившему от Бога благодать вся мощи (Фил. 2, 13)... и никакой не иметь заботы о теле, но по мере того, как подвизается, понуждая себя, и достигает в покой навыка, благодарить (за это Бога) и снова предпринимать иное понуждение себя, чтобы постоянно быть в борьбе и побеждать со смирением (сщмч. Петр Дамаскин, 72, 125).

Бесстрастие происходит от надежды, ибо надеющийся получить в ином месте вечное богатство легко презирает то, что у него под руками, хотя бы временная жизнь и представляла всякий покой, а если жизнь эта еще прискорбна и многоболезненна, то кто заставит разумного человека предпочитать ее любви к Богу, Который и эту жизнь и ту дает любящим Его, разве только человек тот слеп и вовсе не может видеть, по неверию, худому произволению и привычке ко злу. Если бы он веровал, то просветился бы и, получив чрез твердую веру малый свет познания, подвизался бы освободиться от злейшей своей привычки. И если бы положил так в душе, то благодать содействовала бы ему и подвизалась бы вместе с ним. Но потому и говорит Господь: мало есть спасающихся (Лк. 13, 23), что сладким кажется нам видимое, хотя оно и горько (сщмч. Петр Дамаскин, 73, 34-35).

Необычайное и преславное дело есть бесстрастие, ибо оно может, после того как человек привыкнет побеждать страсти, сделать его подражателем Богу, по мере сил человеческих. Бесстрастный, страдая или терпя нападения от демонов и злых людей, переносит это, как бы не он, а другой кто-либо страдал, подобно святым апостолам и мученикам; и когда его прославляют - не возносится, когда порицают - не скорбит, имея в мысли, что радостное есть благодать Божия и снисхождение превыше его достоинства, а трудное - испытания; и одно дается здесь, по благодати, к утешению, а другое - для смиреномудрия и благой надежды в будущем; и, как не чувствующий при многом чувстве, пребывает он среди прискорбного вследствие рассуждения. Бесстрастие не есть одна какая-либо добродетель, но наименование всех добродетелей. Ибо как один член не есть человек, но многие члены тела в совокупности составляют человека, и то не одни, но вместе с душою, так и бесстрастие есть совокупность многих добродетелей, в которой вместо души обитает Святой Дух, потому что бездушны все так называемые дела духовные, если они не имеют Духа Святаго, от Которого так называемый духовный получил наименование. Если душа не отвергнет страстей, то не снизойдет на нее Святой Дух. Но без этого опять и сия всеобъемлющая добродетель не может быть названа бесстрастием; и если, может быть, и случится кому-либо быть таковым, то это более по бесчувствию (сщмч. Петр Дамаскин, 73, 78-79).

Бесстрастие есть та любовь, которую Господь Иисус учил всех иметь (прп. авва Исаия, 60, 145).

Бесстрастие не имеет врагов, не боится падения, чуждо неверия, безопасно от возмущений, не имеет пожелания какой-либо вещи (прп. авва Исаия, 60, 145).

Не считай себя бесстрастным, пока влечет тебя грех (прп. авва Исаия, 85, 343).

...Когда тело твое получит рану, заботишься ты уврачевать ее; так попекись, чтоб оно явилось бесстрастным в воскресении (прп. авва Исаия, 85, 344).

...Кто любит славу человеческую, тому нельзя быть бесстрастным, но ревность и зависть обитают в нем (прп. авва Исаия, 85, 359).

...Не те стяжают бесстрастие, кои имеют видимую скорбь, но те, кои пекутся о внутреннем человеке и отсекают свои пожелания: сии приимут венец добродетелей (прп. авва Исаия, 85, 360).

...Доколе у кого из сердца исходит осуждение, дотоле он чужд бесстрастия (прп. авва Исаия, 85, 397).

...Кто в подражании сам, насколько возможно, достиг бесстрастия Божия естества, тот в душе своей восстановил образ Божий. А кто уподобился Богу указанным способом, тот, без сомнения, приобрел и подобие Божией жизни, постоянно пребывая в вечном блаженстве. Поэтому, если бесстрастием снова восстановляем в себе образ Божий, а уподобление Богу дарует нам непрекращающуюся жизнь, то, вознерадев о всем прочем, употребим попечение свое на то, чтобы душа наша никогда не была обладаема никакой страстью, а мысль наша в приражениях искушений оставалась непреклонною и непоколебимою и чтобы чрез то соделались мы причастниками Божия блаженства (cвт. Василий Великий, 9, 56).

...Возвратимся к первоначальной благодати, которой отчуждились мы чрез грех, и снова украсим себя по образу Божию, бесстрастием уподобившись Творцу (cвт. Василий Великий, 9, 56).

Блажен, кто на земле был бесстрастен, как Ангел, чтоб в оный день возрадоваться с Ангелами (прп. Ефрем Сирин, 30, 387).

Бесстрастие имеет душа не та, которая не пленяется вещами, но та, которая и при воспоминании о них пребывает невозмущаемою (авва Евагрий, 85, 577).

...Постоянное сухоядение с любовью скоро вводят монаха в пристань бесстрастия (авва Евагрий, 85, 588).

Порождение бесстрастия - любовь; бесстрастие же есть цвет деятельной жизни, а деятельная жизнь состоит в исполнении заповедей. Блюститель сего исполнения заповедей есть страх Божий, который есть плод правой веры, вера же есть внутреннее благо души... (авва Евагрий, 85, 604).

Кто в строгом подчинении держит плоть свою, тот достигнет бесстрастия... (авва Евагрий, 85, 609).

Без млека не отдоится дитя, и без бесстрастия не возликует душа (авва Евагрий, 85, 611).

Признаки бесстрастия будем определять днем посредством помыслов, а ночью посредством сновидений. Бесстрастие назовем здравием души, а ведение - ее пищею, потому что оно одно обычно сочетавает нас со святыми силами, так как сочетание с бестелесными возможно только при подобонастроении с ними (авва Евагрий, 85, 613).

Совершенное бесстрастие является в душе по преодолении всех противящихся деятельной жизни демонов; несовершенным же бесстрастие называется, когда душа по силе своей, без уступок, однако ж, борется с нападающим на нее бесом (авва Евагрий, 85, 614).

Безмолвие есть отсечение всего злого. Если же оно и четыре добродетели: - присоединит к молитве, то нет лучшего пособия и кратчайшего пути к бесстрастию... (прп. Марк Подвижник, 85, 562).

Бесстрастие есть не то, чтоб не быть бориму от бесов, ибо в таком случае надлежало бы нам по Апостолу - изыти из мира (1 Кор. 5, 10); но то, чтоб когда они борют нас, пребывать неборимыми, подобно тому, как в латы облаченные воители и стрелянию противников подвергаются, и слышат звук от летящих стрел, и видят даже самые стрелы, на них пускаемые, неуязвляемые однако ж бывают ими, по причине твердости воинской одежды своей. Но эти, железом будучи ограждены, не подвергаются уязвлению во время брани; мы же, посредством делания добрых дел, облекшись во всеоружие святого света и в шлем спасения, будем рассеивать темные демонские фаланги: ибо не одно то приносит чистоту, чтоб не делать более зла, но паче то, чтоб всеусильною ревностью о добре вконец истребить в себе злое (блж. Диадох, 87, 71-72).

Бесстрастие не в том одном состоит, чтобы не ощущать страстей, но и в том, чтобы не принимать их в себя (прп. Исаак Сирин, 59, 213).

Отсечением своей воли приобретает беспристрастие, а от беспристрастия приходит, с помощью Божиею, и в совершенное бесстрастие (прп. авва Дорофей, 29, 34).

Если увидим или услышим, что кто-нибудь в продолжение немногих лет приобрел высочайшее бесстрастие, верь, что такой шествовал не иным путем, но блаженным (прп. Иоанн Лествичник, 58, 169).

Прощение грехов многие скоро получили, но бесстрастия никто скоро не приобрел... Для приобретения бесстрастия нужно долгое время, великое усердие, многий труд любви и помощь Божия (прп. Иоанн Лествичник, 58, 214).

...приобретение бесстрастия есть совершенная любовь, т. е. совершенное вселение Бога в тех, которые чрез бесстрастие сделались чистыми сердцем (прп. Иоанн Лествичник, 58, 216).

Великолепие тверди суть звезды, а украшение бесстрастия - добродетели, ибо бесстрастие, как я думаю, не иное что есть, как сердечное небо ума, которое все коварства бесов считает за детские игрушки (прп. Иоанн Лествичник, 58, 242).

...Истинно бесстрастным называется и есть тот, кто тело свое сделал нетленным, ум возвысил превыше всякой твари, все же чувства покорил уму, а душу свою представил лицу Господню, всегда простираясь к Нему, даже и выше сил своих... Бесстрастие есть воскресение души прежде воскресения тела... (прп. Иоанн Лествичник, 58, 242).

... есть совершенное познание Бога, какое мы можем иметь после Ангелов (прп. Иоанн Лествичник, 58, 242).

Между бесстрастными один бывает бесстрастнее другого. Ибо иной сильно ненавидит зло, а другой ненасытно обогащается добродетелями (прп. Иоанн Лествичник, 58, 243).

Из одного камня не составляется царский венец: так и бесстрастие не совершится, если вознерадим хотя об одной какой-либо добродетели (прп. Иоанн Лествичник, 58, 245).

Бесстрастие есть неподвижность души на худое, но ее можно получить только с помощью благодати Христовой (авва Фалассий, 87, 315).

Бесстрастию свойственно истинное рассуждение, по коему все делается правою мерою (авва Фалассий, 87, 316).

Как весна возбуждает растения к оживлению, так и бесстрастие подвигает ум к познанию Сущего (авва Фалассий, 87, 335).

Бесстрастие есть мирное состояние души, в котором она неудободвижна на зло (прп. Максим Исповедник, 87, 182).

Если никогда во время молитвы не осаждает ума твоего никакое помышление мирское, то знай, что ты не вне области бесстрастия (прп. Максим Исповедник, 87, 190).

В отсутствие предмета страсти не почитай себя имеющим совершенное бесстрастие. Но когда и предмет появится, а ты останешься нетронутым ни им, ни после воспоминанием о нем, тогда знай, что ты вступил в пределы его. Однако ж и тогда не будь беспечен: ибо хотя долговременная добродетель умерщвляет страсти, но если понебрежешь о ней, то они опять возбудятся (прп. Максим Исповедник, 87, 221).

Первое бесстрастие есть совершенное воздержание от злых дел, видимое в новоначальных; второе - совершенное отвержение помыслов о мысленном сосложении на зло, бывающее в тех, кои с разумом проходят путь добродетели; третье - совершенная неподвижность страстного пожелания, имеющее место в тех, которые от видимых вещей восходят к мысленным созерцаниям; четвертое бесстрастие есть совершенное очищение даже от самого простого и голого мечтания, образующееся в тех, которые через ведение и созерцание соделали ум свой чистым и ясным зерцалом Бога. Итак, очистивший себя от страстных дел, и освободившийся от мысленного на них сосложения, и пересекший похотное к ним движение, и соделавший ум свой чистым даже от простого о них помышления, имея сии четыре главные бесстрастия, исходит из области тварей вещественных и вступает в чин существ мысленных... (прп. Максим Исповедник, 87, 277-278).

Соделаем святых Ангелов друзьями своими бесстрастною жизнью, чтобы и они во время исхода дружелюбно вознесли нас к Владыке (прп. Феодор Студит, 88, 649).

Бесстрастием я называю не удаление от греха делом, ибо это есть воздержание; но то, если кто пресек совершенно исхождение из сердца самых помышлений страстных, что называется и чистотою сердца (cвт. Феодор Едесский, 87, 334).

...Из деятельной жизни произрастает честное бесстрастие... (cвт. Феодор Едесский, 87, 351).

Дивно будет, если кто, насыщаясь всегда вдоволь яствами, возможет стяжать бесстрастие (cвт. Феодор Едесский, 87, 362).

Возжелав боготворного бесстрастия, прежде послушанием и смирением взыщи сего желаемого, чтобы, пошедши к нему другою дорогою, не причинить себе напрасных трудов. Бесстрастие же стяжавшим должно почитать не того, кто иногда осаждаем бывает страстями, а иногда мирен и покоен бывает от них, но того, кто непрестанно наслаждается бесстрастием, и когда присущи причины страстей, недвижимым от них пребывает, и когда помышления о них приходят, ничего от того не претерпевает (прп. Феогност, 87, 383).

Бесстрастия не желай прежде времени, чтобы не пострадать того же, что пострадал первозданный, незрелого вкусивший древа познания; но трудясь с терпением во всестороннем воздержании и непрестанной молитве и храня с самопрезрением и крайним смирением деятельные навыки и порядки, примешь после сего во время благоприятное и благодать бесстрастия, сие пристанище упокоения после бурь и тревог. Ибо не обидлив Бог, чтоб для правошествующих отворить, когда должно, дверь бесстрастия (прп. Феогност, 87, 385).

Исправляя, как должно, деятельную сторону добродетельной жизни, чрез это одно не можешь ты достигнуть пристани бесстрастия, так чтобы чисто и непарительно мог молиться, если в то же время ума твоего не будут обымать духовные созерцания просветительного ведения и познания Сущего, коими окрыляясь и просвещаясь, стремительно возвышался бы он гореa, в истинной, всецело любовью дышащей молитве, к родственным ему светам вышних невещественных чинов, а от них, сколько доступно, к великому возносился бы Свету, к Трисолнечной Богоначальной Троице (прп. Феогност, 87, 389).

Из уст бесстрастия, как соты меда, каплют словеса вечной жизни. Кто убо сподобится к устам оного прикоснуться своими устами, и посреди сосцев его водвориться, и сладкою вонею одежд его облагоухается? - т. е. насладиться плодами добродетелей, коих воня паче всех ароматов (Песнь Песн. 4, 10-11), известных нам чрез чувства... (прп. Илия Екдик, 87, 429).

Не после бегства из Египта, т. е. не после пресечения греха делом и не после прехождения моря, т. е. не после отсечения сочувствия и склонности ко греху, но после пребывания в пустыне, т. е. после претерпения всяких бед, лишений и скорбей, вождь Израиля сподобляется узреть землю обетованную, т. е. бесстрастие, обладающее сильным созерцанием умным (Втор. 34, 1) (прп. Илия Екдик, 87, 433).

Бесстрастие установляется памятью Божиею (прп. Илия Екдик, 87, 474).

...Возможно достигнуть свободы от страстей, или бесстрастия, тому, кто истинно подвизается, тому, кто получит благодать Божию, возможно возвыситься до состояния бесстрастия душевного и телесного и не только не быть тревожимым страстями тогда, когда беседует или вкушает пищу вместе с женщинами, но даже когда находится среди города, слышит там пение и музыку и видит смеющихся, забавляющихся и пляшущих, не терпит никакого вреда; и что такие люди действительно есть и бывают, о сем свидетельствует всякое писание святых; немало пишется о сем свидетельств также в истории и жизнеописаниях святых. Для... бесстрастия бывает у благочестивых всякое делание подвижническое, всякое лишение произвольное и всесторонняя к себе строгость. Первое дело подвизающихся по Богу есть убежать от мира и от всего, что в мире. Миром я называю настоящую жизнь, т. е. сей временный век. Под тем же, что в мире, разумею все окружающее нас, что повелевает нам Господь оставить и убежать от того всего, т. е. оставить отца, матерь, братьев, сестер, сродников, друзей, имения, деньги и вообще всякое богатство. Не потому так требуется, чтобы это были вещи запрещенные и вредные, но потому, что, находясь среди их, не можем мы избежать от пристрастия к ним. Одолеваемый похотными сластьми, если не отсечет причин, возбуждающих сласти греховные, и не удалится от них, не может никак освободиться от похотения их. Когда же отложится он от всего того, что составляет его собственность, тогда долг имеет он отречься и от самой жизни своей, если искренно ревнует о добродетели, а это совершается умерщвлением и совершенным отсечением своей воли (прп. Симеон Новый Богослов, 75, 381-382).

Иное есть бесстрастие души, иное - бесстрастие тела. Бесстрастие души освящает и тело; но бесстрастие тела, одно само по себе, не может полную доставить пользу тому, кто стяжал его (прп. Симеон Новый Богослов, 75, 398).

Святое... бесстрастие есть как венец некий круглый, который окружает святых, заключая их среди себя, отовсюду покрывает их, как шатром, сохраняет их невредимыми не только от всякого греха, но и от всякого злого помысла, делает их неискусимыми и свободными от всех врагов, и даже неприступными для них (прп. Симеон Новый Богослов, 75, 422).

Бесстрастием почитаю я то, когда кто не только удаляется от действования по влечению страстей, но чужд бывает и самой похоти их; и не это только, но когда ум его обнажен от самого помышления о них и свободно возносится превыше небес, как ни захочет, заходя за пределы всего видимого и чувственного, как бы чувства его были совсем закрыты и ум превитал в области вышечувственной, имея однако ж с собою и чувства, как орел имеет свои перья (в выси при себе) (прп. Симеон Новый Богослов, 75, 562-563).

...К свету бесстрастия не приближается страсть, как к солнцу - тень или тьма к свету (прп. Симеон Новый Богослов, 76, 63).

...Вне мира и этих тел нет желания плотской страсти, но некое бесстрастие, которое кто возлюбил, тот чрез эту любовь приобрел жизнь (прп. Симеон Новый Богослов, 76, 127).

Приблизившийся к пределам бесстрастия правые о Боге и естествах вещей творит умозрения, и от красоты тварей, соразмерно со своею чистотою, востекая к Творцу, приемлет светолития Духа. Благие о всех имея мнения, о всех всегда думает он хорошо, всех видит святыми и непорочными, и правое о вещах Божеских и человеческих произносит суждение. Ничего не любит он из вещей мира сего, о коих так рачительны люди, но, совлекшись умом от всякого мирского чувства, к небесам и к Богу востекает он, чистый от всякой тины земной и свободный от всякого рабства; весь предается мысленным благам Божиим в едином духе и, зря Божескую красоту, любит боголепно пребывать мысленно в божественных местах блаженной славы Божией, в неизреченном молчании и радовании, и изменившись всеми чувствами, как Ангел в вещественном теле невещественно сообращается с людьми (прп. Никита Стифат, 89, 116).

Покушение тех, которые прежде времени взыскивают того, что бывает в свое время, и тщатся насильно протесниться в пристань бесстрастия, без должного к тому приготовления, святые отцы назвали умоисступлением (патр. Каллист, 89, 426).

Достижение бесстрастия, освящения или, что то же, христианского совершенства, без стяжания умной молитвы невозможно (cвт. Игнатий Брянчанинов, 38, 210).

В состоянии бесстрастия человек достигает чистой любви, и мысль его начинает постоянно пребывать при Боге и в Боге (cвт. Игнатий Брянчанинов, 40, 167).


Однажды после беседы авва Антоний вывел авву Аммона и, показав на камень, сказал: . Аммон сделал это. Тогда авва Антоний спросил его: Аммон ответил: . - , - что и случилось ( 101, 63).

Однажды авва Исаак сидел у аввы Пимена. В это время раздался голос петуха, и авва Исаак спросил: Авва Пимен отвечал ему: ( 101, 321).

По разорении cкита варварами Пимен с братьями пришел в место, называемое Теренуф, и все семеро остановились на время там, в опустевшем идольском храме, с намерением обсудить избрание места для постоянного жительства. При этом авва Анув сказал авве Пимену: . Авва Пимен и братья согласились. В храме стояла каменная статуя. Анув, вставая ежедневно рано утром, кидал камни в лицо статуи, а вечером подходил к ней и просил прощения. В субботу братья сошлись вместе. Авва Пимен сказал авве Ануву: Старец отвечал: Так и жили братья ( 101, 322).

Брат пришел к авве Макарию Египетскому и говорит: Старец сказал ему: . Брат пошел к мертвым и ругал их, бросал в них камни. Возвратясь, он сказал о том старцу. Авва спросил его: - , - отвечал брат. Старец сказал: . Брат исполнил и это. Старец спросил: - , - отвечал брат. Авва Макарий сказал: ( 93, 148).

Отшельник авва Сизинний рассказывал: ( 99, 163-164).

Ученики аввы Виссариона рассказывали, что жизнь его была подобна жизни какой-нибудь воздушной птицы, или рыбы, или земных животных, ибо он все время жизни своей провел без смущения и без забот... он весь всецело являлся свободным от телесных забот, питаясь надеждою будущего и утвердившись оградою веры. Он, подобно пленнику, терпел то здесь, то там, терпел холод и наготу, опаляем был жаром солнца, всегда находясь на открытом воздухе. Он, как беглец, укрывался на пустынных скалах, и часто любил ходить по обширной и необъятной песчаной стране, как по морю ( 93, 53-54).

Материал взят с сайта

http://optina.org.ru/books/sokrovistchnitsa/b/besstrastie/alltext.htm